«Разойтись было легче, чем соединиться»: интервью с Виктором Дмитриевым

Председатель Общественного совета при Росздравнадзоре, генеральный директор Ассоциации российских фармацевтических производителей (АРФП), к.м.н. — о регуляторике, БАДах, евразийской интеграции, привычке к «быстрым решениям» и личной ответственности.

Что происходит с фармой, когда регуляторика догоняет реальность, а рынки — нет?
Виктор Дмитриев — о том, почему евразийская интеграция буксует, БАДы нельзя путать с лекарствами, быстрые решения формируют опасные привычки, и почему разойтись оказалось легче, чем соединиться.

«Хватит говорить, как трудно. Надо адаптироваться»

— Начало года — время планов. Если говорить о профессиональном, у нас есть несколько принципиальных направлений.
Первое — механизм «второго лишнего», который нужно финализировать. Сейчас срок вступления перенесён с 1 января на 1 июля, но я не уверен, что это окончательная дата: вопросов к проекту очень много.

Второе — патентное законодательство. Наша главная задача — обеспечить население современными, инновационными лекарствами. Не всегда есть возможность быстро получить их извне, значит, нужны регуляторные механизмы, которые позволят либо оперативно воспроизводить такие препараты, либо доставлять их в Россию.

Если шире — пришло понимание: та геополитическая и экономическая ситуация, в которой мы живём, надолго. Хватит обсуждать, как трудно. Надо адаптироваться и жить здесь.

Новая зависимость: оборудование

— Сегодня мы фактически перешли от зависимости от западных производителей оборудования к зависимости от восточных.
Своего оборудования у нас как не было, так и нет. Это удар по независимости: в любой момент граница может закрыться — и мы останемся без оборудования.

Поэтому логично говорить не только о «Фарме-2030», но и о стратегии фармацевтического оборудования, условно — до 2035 года.

Регуляторика: когда «искрит», но работает

— Одно из ключевых направлений нашей работы — регуляторика. Мы плотно взаимодействуем с Минздравом, Росздравнадзором, Минпромторгом, ФАС.
Да, порой у нас «искрит», но это добродушное искрение, которое в итоге даёт решения, устраивающие и бизнес, и регуляторов.
А главное — пациентов.

БАДы: «назначать» — но на основании чего?

— Один из самых острых кейсов — подзаконные акты, касающиеся медицинского назначения БАДов. Я, честно говоря, не в восторге от этой инициативы.

Первый вопрос: что значит «назначать»?
Если лекарство — это рецепт. А как это будет работать с БАДами?

Второй момент: у лекарств есть МНН — международное непатентованное наименование, активное вещество с доказанным эффектом.
У БАДов МНН нет. Есть йод, магний, марганец — под разными торговыми названиями. На основании чего врач должен делать назначение?

В мире я подобных нормативных решений не встречал. Возможно, я не знаю всей зарубежной базы, но вопросов к этому законопроекту у меня очень много, и многие из них сегодня так и остались без ответа.

Я остаюсь сторонником простой позиции:
лекарство — это продукт с доказанной эффективностью, безопасностью и качеством.
БАДы такой доказательной базы не имеют. Когда мне говорят, что «акулий глаз лечит всё подряд», — в это я не верю.

Быстрые решения и психологическая зависимость

— Россияне тратят десятки миллиардов рублей на сосудосуживающие капли. Это уже не просто привычка — это медикаментозная зависимость.

Я против идеи сделать такие препараты рецептурными. Мы лишь увеличим нагрузку на амбулаторное звено, столкнёмся с дефицитом специалистов и, скорее всего, получим серый рынок.

Здесь важнее просветительская работа: если заложенность больше двух недель — иди к врачу.

Вообще мы стали зависимы от быстрых решений:
нос заложен — капли,
голова болит — таблетка.

Фарма здесь влияет меньше, чем кажется, но факт остаётся фактом: препараты действительно меняют поведение человека.

ЕАЭС: почему соединиться сложнее, чем разойтись

— Мы много говорим о свободном движении товаров в ЕАЭС. Но если для БАДов достаточно регистрации в одной стране, то для лекарств это не работает.

Каждая страна толкует нормы по-своему. Проблема не столько в законодательстве, сколько в правоприменении.
Регулятор, получив влияние, редко готов от него отказаться.

Я много лет работал в межправительственных комиссиях и могу сказать:
разойтись странам оказалось легче, чем соединиться.

Сегодня мы видим даже конкуренцию между регуляторами. Россия зарегистрировала препарат — передала досье, а партнёры начинают запрашивать дополнительные данные. Возникает вопрос: вы не доверяете российскому регулятору или нашли ошибку? Если нашли — почему не сообщили?

Репутация российской фармы

— Репутация российской фармы с каждым годом становится лучше.
Наши препараты эффективны и значительно дешевле импортных. До 2022 года европейские коллеги активно интересовались нашими онкологическими препаратами: по эффективности они не уступали европейским, а стоили меньше.

«Я не принимал решения уходить из медицины. Так сложилось»

— У меня не было момента, когда я решил: «Я не буду врачом». Так сложилось.
Я работал санитарным врачом, потом — в том же вузе, где учился, был помощником ректора, заместителем декана. Это были конец 80-х, перестройка, живые выборы.

Постепенно я оказался в системе экспертизы, регуляторике, а в 2002 году несколько компаний создали Ассоциацию российских фармпроизводителей и пригласили меня её возглавить. Один этап просто перетёк в другой.

Формально я до сих пор доцент, читаю лекции, езжу в регионы и рассказываю студентам не то, что в учебнике, а то, с чем они столкнутся в реальной жизни.

Семья и внутренняя готовность

У Виктора трое сыновей — уже взрослые.

— У меня был момент, когда понадобился военный рюкзак. Средний сын сказал: «Я тебе принесу».
Оказалось, у него всё уже собрано — на всякий случай. Без разговоров, без пафоса. Просто готовность.

Блиц

— Что вы никогда не простите: опоздание или хаос?
Опоздание.

— Что вы никогда не закажете в ресторане?
Рыбу фугу и сырую рыбу.

— Какое слово паразит ваше самое любимое?
На самом деле

— Если бы у вас был клон — что бы ему поручили?
Без меня ничего не делать.

— Если бы вы были брендом, какой слоган вы выберете и почему?
Будем жить.